Тридцатого в двухтысячном году

* * *

Тридцатого в двухтысячном году
Родится Он и станет все, как надо,
Людишки позабудут про беду,
Достойные достойную награду
С достоинством возьмут из рук святых,
А недостойных не минует кара,
Не будет больше нищих и больных,
Не будет больше ни тупых, ни старых…
И стынет под поземкою земля
И отошли окрашенные воды,
Без осложнений протекают роды,
Но Боже ж мой — к исходу февраля.

* * *

Мы не любили жить,
Но мы боялись смерти
И нас глотал письмом в простроченном конверте
Почтовый ящик сна…

Не юли —
Дело было в июле,
Нас надули,
Рассвет поменяв на закат.
Продавли котеми китайские кули,
И расстегивал кофр в переходе слепой музыкант.
По проходам набитых и полупустых электричек,
Перепонки терзая рекламной нудянкой взасос,
Ползли коробейники. В тамбуре поиски спичек,
И попытка уйти после третьей бутылки вразнос.
Тридцать три — повтори — прочитай наизнанку — все тоже.
Колдовская цифирь, ураган в полуночной Москве —
Корнация или как сыпь на натянутой коже —
Третьей стадии вензель и предепрежденье тебе.
Небо рушит мосты и коверкает гуруды металла,
Небо ждет покаянья, но слышит лишь скрежет и мат.
В паранойе незрячих фаланг чудака виртуала
М ы едва ли отыщем дорогу в потерянный сад.
Семь египетских казней,
Седьмой бесноватый отступник,
Семь крестей, три семерки,
Седьмую сломают печать,
А в надтреснутой вазе семь роз в увядании жутком,
На седьмую седьмицу пожалуй. смешно уповать.
Нас надули, увы, но мы сами хотели обмана
И растут из бессилья святых православных крестов
Минарет и пагоды, мир заполняет нирвана,
Обещая покой неземных, наркотических снов.

* * *

Припомните меня — я ваш отживший муж
С характером змеи, ужимками макаки,
Тот самый гуж, который был не дюж
Лошадке и тем более собаке
Я к вам пришел ивне небытия,

Зачем пришел? Сам, увы, не знаю
Бестормозной апостол пития
Я к вам, зверьки, свободу возвращаю.

* * *

Вальяжным облаком раскинулась печаль,
Буон вояж окончен, прячут ножны
Волхвами очарованную сталь,
И солнце отразить ей невозможно
Отныне будет. Не раскрыв бутон
Увял цветок с названьем острым кактус,
А ты пока разучивал бонтон
И ужасался вазеркальный лакмус.
Генеалогий трещины в стекле
Пророчат нам оскольчатость эпохи,
А ты покуда снова на коне
И в общем-то дела не так уж плохи.

* * *

Мир номер ноль — ты утверждал, что фраза,
Родившись в полусне, повисла над страной.
Мир номер ноль — глаза в осколках газа
И снова слепнет изгнанный король.
Смеется тролль уродливый, как правда,
Но кто нам право дал на приговор?
Мир номер ноль — перечеркни, не надо —
Не откровение, простой словесный сор.

* * *

Облака над областью,
Над Москвой дожди.
У бездонной пропасти
Убеждал — не жди.
И бежал по выжженной, неживой земле
Желобками лыжными
В глянцевой смоле.
Словно сток на сталь клинков
Криком в спину — стой!
Не услышал — был таков
И весна с тобой.
Ночь присела помочиться
На Москву,беда случится
Не решится —
Случка снов,
Хор воинственных котов.

Читайте так же: